Люди в толпе были ярко разодеты в зеленое и голубое, реже – в желтое. Мужчины носили различные виды джеллаб и кафтанов. Попадались и одетые в европейские брюки и рубашки. Немногие были без головных уборов. Головы и лица многих мужчин прикрывали плотные полотняные накидки. Большинство женщин драпировались в элегантные мантии, некоторые были одеты в длинные цветастые платья. Как правило, они не закрывали лиц. И все гуляющие разговаривали странно низкими голосами. Повсюду сновали дети, причем не было и двоих, одетых одинаково. Ганн и представить себе не мог, что среди такой ужасающей нищеты возможна столь высокая коллективная социальная активность. Было похоже, что никто не говорил малийцам об их бедности.

Опустив голову и прикрыв капюшоном лицо, чтобы скрыть белизну кожи, Ганн смешался с толпой и миновал деловую часть города. Никто не останавливал его, никто не задавал ему вопросов, а если бы вдруг это случилось, он побожился бы, что является туристом, путешествующим пешком вдоль Нигера. Но Ганну не хотелось задерживаться на этой мысли: опасность того, что его остановит тот, кто разыскивает американца, путешествующего по стране нелегально, была ничтожно мала.

Ганн прошел мимо знака, изображающего стрелку и самолет. Продвижение к аэропорту оказалось гораздо более легким, чем он ожидал. Удача еще не отвернулась от него.

Ганн прошествовал по окраинным улицам, еще более загроможденным лавками торговцев, и оказался в трущобах. С того времени, как, выйдя из воды, он начал свое путешествие по городу, у него сложилось впечатление, что с наступлением темноты в Гао невидимые лапы ужаса начинают протягиваться вдоль песчаных улиц. Казалось, что город пропитан кровью и насилием веков. Воображение начало разыгрываться, когда Ганн очутился на темных и почти безлюдных улицах пригорода и впервые стал замечать на себе подозрительные и враждебные взгляды людей, сидящих перед развалюхами.

Он нырнул в узкий переулок, казавшийся пустым, и остановился, чтобы извлечь из рюкзака «смит-вессон» 38-го калибра, некогда принадлежавший его отцу. Инстинкт подсказывал, что если хочешь увидеть рассвет, то не стоит выбирать это место для прогулок в ночи.

Мимо, поднимая в воздух тончайшую пыль, загромыхал грузовик с кузовом, наполненным кирпичами. Мгновенное осознание того, что машина идет в нужном ему направлении, отбросила осторожность Ганна на волю пустынных ветров. Он подпрыгнул, вскарабкался на борт и перевалился в кузов. Там он улегся на живот поверх кирпичей, поглядывая то вперед, то вниз, на крышу кабины.

Запах выхлопных газов дизеля принес ему облегчение после ароматов города. Со своего наблюдательного пункта на вершине груза Ганн заметил в нескольких километрах впереди и левее пару красных огней. Когда грузовик приблизился к ним, он увидел несколько прожекторов, установленных на крыше аэровокзала, и пару ангаров за темным взлетным полем.

– Ничего себе аэропорт, – язвительно пробормотал Ганн. – Они гасят даже огни взлетных полос, когда не пользуются ими.

Дорога в свете фар грузовика пошла под уклон, водитель замедлил ход. Ганн воспользовался уменьшением скорости и на ходу соскочил на землю. Грузовик удалился во тьму, выбрасывая песок из-под шин, а водитель так и остался в счастливом неведении относительно своего пассажира. Ганн двинулся вслед за задними огнями грузовика, пока не оказался на тротуаре у деревянного знака, на трех языках извещавшего, что перед ним – международный аэропорт Гао.

– Международный, – вслух прочитал Ганн. – Ох, как бы я хотел надеяться на это.

Он побрел по обочине подъездной дороги, поглядывая по сторонам, не появится ли вдруг какая-нибудь машина. Но нужды в осторожности не было: здание аэровокзала оказалось темным, а парковочная стоянка рядом – пустой. Все надежды Ганна рухнули, когда он поближе рассмотрел вокзал. Ему в городе попадались склады торговцев, выглядевшие приличнее этого деревянного строения с проржавевшей металлической крышей. Должно быть, отважный человек работал на контрольной вышке, которая опиралась на балки, изъеденные коррозией. Он обошел вокруг зданий, безлюдных и темных, стоящих на предангарной бетонированной площадке. На самом аэродроме застыли, освещенные прожекторами, восемь реактивных малийских истребителей и транспортный самолет.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7

Смотрите также

В ЭФИОПСКОЙ ЛОВУШКЕ
Аддис-Абеба по-амхарски значит «новый цветок». Иностранец даже не заметит, когда, собственно, он вступил в столицу Эфиопии, потому что на протяжении многих километров тянется асфальтированное шо ...

К ИСТОКАМ НИЛА
— Очень похвально придерживаться плана, но в данном случае вам следовало бы сделать исключение. Подумайте об этом. Кусочек Танганьики вы уже видели, а остальная ее часть, южная, мало интересна. ...

МИР ВВЕРХ НОГАМИ
Половина четвертого утра. Ротационные машины в типографиях выбрасывают тысячи экземпляров арабских и европейских газет. В затихших палатах больниц сменяются сиделки после ночного дежурства. Пека ...

 


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.africaway.ru