Африканский вояж
Книги / Африканский вояж
Страница 53

Сигарета, вторая, или уже третья, в холостую дотлевала между чуть вздрагивающими пальцами. За окном неспешно плыла ночь, злая, опасная — чужая. Заговорщицки шептался с корявыми изломанными ветвями деревьев и по разбойничьи посвистывал в водосточных трубах гнилостный, пропитанный запахами близкой свалки ветер. Холодные равнодушные клинки тускло мерцающего света звезд тянулись с неба. Что-то черное аморфное и равнодушно-прожорливое таилось в темноте, широко раскинув по кривым переулкам и мрачным подворотням в ожидании добычи слизкие сторожевые щупальца. Все как тогда, той далекой ночью, которую невозможно вспоминать и невозможно забыть…Чужая ночь, та, где ты, несмотря на всю лихость и обученность, не самый опасный хищник, не бесплотный дух бесшумно скользящий сквозь вражеские дозоры, а однозначная и неизбежная жертва, слишком беспомощная, слишком неловкая, чтобы дожить до рассвета. И ведь ничего не изменилось в тебе самом, и этот рейд далеко не первый и не самый сложный… Изменилась ночь, эта, сегодняшняя, тебе не друг и не союзник, ее темнота скроет врага, а не тебя. Чужая ночь. И раз у тебя не хватило ума переждать ее в крепком и надежном блиндаже, под охраной непрерывно пускающих ракеты и простреливающих нейтралку часовых, то не обессудь. Шансов дожить до утра у тебя немного, в любую другую ночь да, а в эту нет… Чужая ночь…

Ледяная текущая с гор вода обожгла холодом, гоня по спине волну противных знобких мурашек, круглые ненадежно перекатывающиеся под ногой камни и глушащее плеск шагов журчание. Пашка никогда не назвал бы этот ручей рекой, то ли дело неспешные и величавые реки родной Средне-Русской возвышенности. А это? Не поймешь что! И если бы не молчаливо подтверждающий кивок Беса ни в жизнь бы не поверил он россказням Гурама о том, что весной эта узкая полоска воды превращается в мощный ревущий поток, оттого и так широко нынче сухое каменистое русло. Впереди расплывчатая в тумане маячит широкая спина Абрека, вот он остановился и, сложив ладони рупором, поднес их к лицу, дважды ухнув филином. Секунды растягиваются, тревожными молоточками пульса стуча в виски, ответа с того берега нет. Сзади и слева сухо щелкает предохранитель, это Гурам. Если ушедшие вперед напоролись на грузинский секрет и погибли, то не уйти и им замершим по колено в воде в двух десятках метров от спасительных зарослей левого берега. Большой палец нежно и плавно, почти беззвучно, переводит флажок предохранителя на автоматический огонь. Если что, то на такой дистанции целиться будет некогда, только пластать длинными очередями от бедра, крутясь волчком под чужими пулями, надеясь лишь на то, что ты удачливей, и кусочки металла, вылетевшие из твоего ствола, раньше найдут живую плоть, чем те, что полетят им навстречу. Только это уже будет не важно. Если их ждут, то не уйти никому, а как дорого разведчики продадут свои жизни, не имеет большого значения. Из береговых зарослей дважды ухает филин, а потом легко качнувшиеся ветви кустарника пропускают к кромке воды гибкую темную фигуру. Короткий взмах руки — все в порядке, путь свободен. Внезапное облегчение передергивает поясничные мышцы сладкой посторгазменной судорогой. Нормально все — еще поживем!

И снова напряженное бесшумное скольжение почти на ощупь, все органы чувств предельно обострены в поисках малейшего следа разлитой в воздухе угрозы. Сердце неистово бухает где-то в районе гортани, взмокшие от напряжения пальцы судорожно тискают цевье, в голове неумолимо бьется, рикошетя от стенок черепа и звуча на разные лады, обрывок фразы из инструктажа накануне выхода: "Прибрежная полоса местами минирована… Прибрежная полоса местами минирована… Прибрежная полоса местами минирована…" И так до бесконечности, до утробного ужаса узлами вяжущего кишки. Мина не человек, с ней не договоришься, а заметить в густых зарослях безлунной ночью нить растяжки, или неправильно лежащий выгоревший кусок дерна — нереально. Лишь при очень большой удаче, но в эту ночь удачи не будет, эта ночь чужая, Пашка чувствовал это всем существом, всеми потрохами, знал, не умея объяснить свое знание. Какая уж тут удача, ноги бы унести… Охренительный отпуск получился! Просто на загляденье! Телевизор надо было чаще смотреть, может тогда они с Бесом выбрали бы для летнего отдыха какой-нибудь другой участок этого ласкового теплого моря, не поддавшись на уговоры однокашника по имени Гурам. Впрочем в эту ловушку в августе 92-го угодили не только три бестолковых, не интересовавшихся политикой курсанта, в "одной лодке" с ними оказалось еще несколько тысяч россиян, приехавших на отдых, а оказавшихся в эпицентре самой настоящей войны и вынужденные кто как мог бежать к границе спасая свои жизни. Гураму бежать было некуда, учеба учебой, а здесь его дом и другого у него нет. Бес с Пашкой тоже остались, бросить друга показалось предательством, и вскоре все трое уже числились в рядах бригады народного ополчения. В общем проявили благородство, а за благородство всегда приходится платить и плата иногда взимается вот такими ночами.

Страницы: 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58

Смотрите также

Фенхель
Фенхель обыкновенный (лат. Foeniculum vulgare) — одно-, дву- или многолетнее растение, вид рода Фенхель (Foeniculum) семейства Зонтичные (Apiaceae). Народное название растения — укроп а ...

С ПУЛЕМЕТОМ В АДДИС-АБЕБУ
Утреннее солнце заливало Асмару, когда мы выехали на юг, намереваясь пересечь всю Эфиопию. Автомобиль тихо скользил по гладкому асфальту. Карта дорог Эритреи, которую нам удалось достать перед о ...

РЫЦАРИ ПРЕСВИТЕРА ИОАННА
Пресвитер Иоанн был властителем, который мог бы посоперничать богатствами с Мансой Мусой. Полумонах-полумонарх, он, говорили, правил сорока двумя малыми властителями и кучей странных созданий: кен ...

 


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.africaway.ru