Африканский вояж
Книги / Африканский вояж
Страница 45

Самурай смотрел в небо, белые барашки облаков лениво плыли посреди прозрачной синевы, покорные вздорным прихотям теплого майского ветра сходились, образовывая диковинные фигуры или разлетались в стороны, чтобы через несколько минут встретиться вновь. Терпкий запах свежей сосновой смолы приятно щекотал ноздри, пахло весной: молодой ярко-зеленой листвой, полевым разнотравьем и землей… Березки тихо шушукались между собой склоняя друг к другу кудрявые макушки и что-то нежное и интимное шелестя соседке на ушко, то ли сплетничали, то ли делились какими-то своими девичьими секретами. Самурай их не слышал, знал, какой должен быть звук от играющего в кронах легкого ветерка, но не слышал, не мог слышать.

Тяжелая контузия, пятидесятипроцентная потеря слуха, это значит абсолютно оглохшее правое ухо и с трудом разбирающее обычную человеческую речь с пяти шагов левое. Это увольнение из рядов по здоровью — сертификат на жилье и денежная компенсация. Все вместе как раз в притык на хрущевку со смежными комнатами из старого фонда в непрестижном заводском районе с вечно бьющимся в окно химическим смогом. Поверьте, очень страшно оказаться вдруг вне этих самых рядов, да еще не по своей воле, а вот так внезапно, в одночасье потеряв слух, став по сути дела калекой. Полный жалости взгляд жены, от нее, от этой самой жалости становится страшно, впервые приходит осознание необратимости потери, впервые ясно понимаешь, это не болезнь, не временная хворь, которую надо просто пережить — это навсегда! Навсегда — очень страшное слово, пожалуй нет ничего страшнее в мире, чем эта необратимость. Пенсия — гроши, больше выслужить не успел… Работы нет… Жалость в любимых глазах постепенно сменяется тоской и усталостью. Она тоже поняла — навсегда… Очень легко нежно шептать, тая в объятиях статного красавца-десантника: "Я всегда буду с тобой!", "Я не оставлю тебя, чтобы не случилось!", "Я всегда буду любить тебя!". Гораздо труднее эти обещания выполнять, вряд ли кто задумывается над истинным смыслом произнесенных слов, и, слава Богу, иначе у многих они застревали бы в горле. Случайно услышанное горько-злое: "Пень глухой!" слетевшее с таких нежных, таких знакомых и родных губ, будто ножом режет по и так кровоточащему сердцу. Но кто вправе ее обвинять? Лишь та, что сама пережила подобное и не сдалась. Много ли их? Может и много, только он не знал ни одной… И наконец закономерное, давно со страхом ожидаемое, сухим щелчком бича, предательским выстрелом в спину: "Прости, но я так больше не могу. Я полюбила другого и ухожу", и смотрящие в пол глаза, так и не поднявшиеся ни разу, за все то время пока она собирала вещи. Шикарная машина под окном и щуплый молодой парень в немыслимо дорогом костюме, предупредительно распахивающий перед ней дверцу. Вот и все, солдат, ты проиграл свой последний бой… Вот и все… Все…

А потом бессмысленная круговерть сменяющих друг друга дней и ночей, проходящих в алкогольном дурмане, чьи-то смутно знакомые даже не рожи — хари, слова сочувствия, которых все равно не слышишь, но которые отлично читаются по глазам и губам и жгут, жгут каленым железом, и редкие минуты прояснения, от которых хочется лезть на стену и выть, в кровь, до мяса обдирая ногти о неподатливую штукатурку. И тот гулкий подземный переход, ополовиненная прямо из «ствола» бутылка водки, вдребезги разлетевшаяся от удара о бетонную колонну оставив в руке хрустально сверкающую острыми зубастыми краями «розочку». Короткие резкие удары по локтевому сгибу, боли почти нет, зато кровь рванула лихо, густым темно-красным потоком. Вялая мысль, пробившая алкогольную муть: "Так ничего не выйдет, все равно свернется раньше, чем вся вытечет. Найдут и откачают — надо что-то еще…" Да, надо что-то еще, и плохо слушающаяся левая рука расстегивает плотную джинсовую рубашку, обнажая живот. Лучше бы в горло, чтобы наверняка… Но решиться на это почему-то невозможно, а так вроде и ничего… Холодный край стекла щекочет кожу, вызывая непрошенные мурашки и рефлекторную дрожь. "А вот вам всем тройной в перекладку! Я таки вас всех поимел! Фак ю, жизнь!" Острый длинный осколок с противным хрустом входит в живот, разрывая на своем пути напрягшиеся мышцы. Отлично, еще одно усилие, плоть легко расходится под режущей не хуже бритвы тонкой кромкой стекла… И в этот момент сохранившее способность слышать ухо улавливает грохот торопливо ссыпающихся вниз по лестнице шагов. Черт! Кого еще там принесло? Или делать нечего больше, только шляться по подземным переходам среди ночи?!

Страницы: 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50

Смотрите также

ПОД КАИРСКИМИ МИНАРЕТАМИ
У стобашенной Праги есть серьезный соперник на африканском континенте. Только над самым большим городом Африки господствуют не церковные башни в стиле ренессанса, барокко или готики, а стройные м ...

ОТ КАРНАКА ДО ДОЛИНЫ ЦАРЕЙ
Спидометр показывал 180 километров от Наг-Хаммади, когда под колесами нашей машины после почти 700 километров глиняных дорог появился асфальт. Судя по карте, это еще не мог быть Луксор. Тем не ме ...

ТОБРУК ОБВИНЯЕТ
— Стойте! Ради бога, не двигайтесь! Иржи, к которому относился этот испуганный возглас, удивленно оглянулся и остановился среди пустыни в отдалении от дороги. Шофер итальянского грузовика, стоявш ...

 


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.africaway.ru