Над Луксорской долиной угасал еще один знойный день. Рыбаки причалили к берегу свои лодки и отдыхали. Южные стены храма Мединет-Хабу с хвастливыми надписями об удалых подвигах фараона Рамсеса покраснели в лучах заходящего солнца. Далеко к Нилу над полями дозревающего тростника неслось высокое тремоло цикад. На другом берегу реки ложились длинные тени посреди гигантских гипостилей Карнака и Луксора. Как всегда по вечерам, среди колонн скользили тени голодных шакалов, изображения которых еще в далекие времена высекали на стенах храмов древнеегипетские скульпторы.

Мы сели в нильскую фелюгу с болтающимися парусами на высокой мачте. Два гребца подали нам руки, когда мы осторожно переходили по узкой доске с болотистого берега в лодку. Затем они сели за весла, уперлись ногами в противоположные сиденья, и мягкие всплески воды нарушили вечернюю тишину.

Вскоре к этим ритмичным звукам прибавился голос, за ним другой. Старый египтянин-лодочник, чей резко очерченный профиль запал нам в память еще с утра, скандировал под ритм весел подбадривающие слова, обращенные к сыну. Нам удалось уловить лишь несколько слов его выразительного, ритмичного арабского языка. Они потрясли нас.

— Будь сильным, сын, будь сильным! Вперед, вперед к другому берегу! Пусть наши гости не поминают нас лихом. Вперед, вперед!

— Аллаху, яхсин, аллаху, яхсин, Аллаху, яхсин… — звучало ритмично из уст сына, как ответ на призыв отца. — Аллах, о покровитель лодочников, Аллах, о придающий силы…

Приближались огни другого берега. Около борта фелюги промелькнули светящиеся буи, в нильское топкое дно несколько раз воткнулись длинные шесты с железными наконечниками, а затем снова ритмично заплескалась вода под сильными ударами весел.

— Мин хена, угрус, угрус!

— Берись за весла, вперед, будь сильным!

Когда мы вечером сидели перед открытыми дверцами «татры» в саду луксорской дирекции ведомства раскопок и слушали после чешских последних известий радиоконцерт из Праги, в его музыку невольно вливался правильный ритм, услышанный на фелюге. «Аллаху, яхсин, угрус, угрус, Аллаху, яхсин — мин хена, Аллаху, яхсин…»

Притушенные фары машины выхватили из мрака сада две статуи, которые привез сюда с раскопок Захария Гонейм: Рамсес II и богиня Сахмет с львиной головой.

Внизу у берега тихо пели рыбаки.

ЭТОТ ЧЕЛОВЕК ПОХОРОНИЛ ИХ

Смотрите также

Африканец, открывший Европу
Однажды жизнь Бвалия была жестоко поделена на две части: до и после. Нет-нет, обе эти части были одинаково удачны для нашего героя, Калуша был успешен на футбольном поле, не затерялся и по окончании ...

ЧЕХОСЛОВАЦКИЙ ФЛАГ НАД КИЛИМАНДЖАРО
Мерцающий отблеск водной поверхности играл на потрескавшейся коре развесистых акаций и терялся высоко в их кронах. Над сухим африканским бушем повисла мертвая тишина. Лишь в тени берега время от ...

МАЛЕНЬКИЕ СЕКРЕТЫ БОЛЬШОГО КОНТИНЕНТА
Хариса  — приправа, похожая на известную нам аджику. 10 мелких стручков сладкого перца очищают от семян, толкут в ступке и кладут в миску. Добавляют 1 кофейную ложку молотого красного перца, ...

 


Copyright © 2010 - All Rights Reserved - www.africaway.ru